Блестящая карьера, награды и звания – казалось, что Сергея Волконского ожидает такая судьба, которой позавидует любой военачальник. Добросовестный и ответственный, решительный и смелый, преданный Отечеству, этот человек был вдохновляющим примером для многих современников.
Мало кто из его знакомых знал, что Сергей Григорьевич состоит в тайном обществе, а предположить, что генерала ожидает ссылка, вовсе не мог никто.
Одни называли Волконского героем, пожертвовавшим всем ради своих принципов и убеждений, другие же откровенно обзывали дураком, который разрушил свою блистательную жизнь.
Но каким же был путь этого человека? Кто поддержал его в самые трудные времена? Чем удивлял князь, находившийся в ссылке? И жалел ли он сам о своих прежних поступках?
Молодой патриот
В 1788 году в семье Григория Волконского, одного из «орлов» Екатерины Второй, произошло пополнение – на свет появился сын Сергей.
Отец нашего героя был известен как большой чудак, причём многие объясняли странности поведения Волконского-старшего контузией, полученной после удара турецкой сабли. Однако нельзя исключать, что и по характеру он был человеком экстравагантным. Вот только его сыну выпала судьба ещё более неординарная, чем жизнь отца.
Начиналось всё вполне банально. Как и многие дворянские дети, юный князь был записан на службу ещё в детском возрасте. Пока продолжалась своего рода «заочная служба», Волконский-младший обучался в привилегированном иезуитском пансионе.
К моменту зачисления в действующую армию в 1805 году Сергей Григорьевич уже имел чин поручика, причём слыл человеком образованным, порядочным и умным. Как вспоминал спустя годы сам Волконский в своих дневниках, в то время многие молодые люди испытывали подъём боевого духа и яркие патриотические чувства. Он писал:
«Во время первого года моего служения самая отличительная и похвальная сторона в убеждениях молодежи – это всеобщее желание отомстить Франции за нашу военную неудачу в Аустерлице».
Спасительный приказ
Однако для Сергея Волконского служба началась не слишком удачно. Во время войны Четвёртой коалиции он получил должность адъютанта главнокомандующего русской армией Михаила Федоровича Каменского. Вот только пожилой военачальник, не пожелав выступать против наполеоновских войск, самовольно покинул армию.
После этого Сергей Григорьевич, по сути, лишился своего места. К счастью, о молодом человеке не позабыли, и вскоре он был приставлен к генералу Леонтию Беннигсену.
Не раз Волконский проявлял отчаянную храбрость в бою. Во время сражения у Прейсиш-Эйлау в 1806 году он получил серьёзное пулевое ранение в бок. К счастью, рана оказалась несмертельной.
Едва восстановившись, Волконский снова вернулся к службе. Очень скоро его послужной список пополнился участием ещё в ряде крупных сражений, причём за многие из них молодой офицер был отмечен наградами.
Ярко проявил себя Сергей Григорьевич и во время Отечественной войны 1812 года. Более того, благодаря его действиям удалось избежать неразберихи, которая погубила бы нашу армию.
Когда Наполеон уже вошёл в Минск, российский император Александр Первый обнаружил катастрофическую ошибку, которая была допущена русскими военачальниками. Так вышло, что между 1-й и 2-й армиями совершенно отсутствовала связь. По сути, дорога на Смоленск, а затем и на Москву для неприятеля была открыта.
14 июля 1812 года император приказал армии Петра Багратиона двигаться на соединение с частями 1-й армии под командованием Барклая де Толли. Но, как вы понимаете, приказ этот кто-то должен был доставить в лагерь 2-й армии. Столь непростая задача была поручена флигель-адъютанту Волконскому, и уже один этот факт показывает, насколько Александр доверял князю.
Сергей Григорьевич вынужден был пробираться через леса и болота, скрываясь от неприятеля. Он обходил вражеские заставы и, несомненно, не раз был на волосок от гибели. Однако всего спустя два дня Волконский оказался в штабе Багратиона, который получил от него приказ государя.
Быстрота и самоотверженность князя помогли русской армии избежать огромных потерь и даже разгрома. А ведь изначально Наполеон намеревался разбить разделённые части наших войск.
Вот только планы Бонапарта были разрушены – Багратион и Барклай де Толли сумели соединить свои армии. И всё решила в этом деле всего лишь одна бумага, вовремя переданная Сергеем Волконским.
Доставив приказ, Сергей Григорьевич остался во 2-й армии, присоединившись к отряду Николая Раевского. По всей видимости, военачальник был доволен молодым князем. Кстати, в будущем им суждено было породниться – Волконский женился на дочери Раевского.
Брак с Раевской
Сергей Волконский вступил в брак, когда уже дослужился до чина генерал-майора. Его избранницей стала Мария Раевская, дочь того самого полководца, под началом которого некогда служил наш герой. На момент венчания девушке едва исполнилось восемнадцать лет, и супруг наверняка казался ей очень взрослым и даже немолодым мужчиной – ему было 37 лет, солидный по тем временам возраст.
Церемония бракосочетания состоялась в январе 1825 года. Многие дворянки завидовали невесте – все были уверены, что её ждёт прекрасное будущее с мужем, имеющим высокое звание, награды и очень знатное происхождение. Однако о семейном счастье мечтать не приходилось.
Мария, толком не знавшая Волконского до свадьбы, не успела узнать его и в первые месяцы брака. Поначалу она жаловалась родным, что он порой бывает «несносен», а иногда и вовсе избегает её. По всей видимости, юной девушке было тяжело мириться с тем, что для генерала куда важнее были его служебные дела, нежели беседы по душам с супругой.
Не знала Мария Николаевна и что её муж ещё с 1819 года был членом тайного Союза благоденствия, а с 1821 года – Южного общества. Ярким лидером среди заговорщиков был Павел Пестель, человек обаятельный и энергичный. Под его влияние и попал Сергей Волконский, причём вскоре он уже вместе с Пестелем готовил планы политических перемен в России.
Арестованный декабрист
О болезни и внезапной смерти императора Александра Первого в ноябре 1825 года Волконский узнал одним из первых. Разумеется, он тут же сообщил об этом Пестелю. Соратники составили план революционного выступления Южного общества, вот только осуществить его не удалось – за две недели до назначенной даты выступления Пестеля арестовали.
Волконский оказался в затруднительном положении. Именно Пестель был идейным вдохновителем – Сергей Григорьевич понимал, что без него едва ли сможет осуществить дерзкий замысел.
Однако вскоре был арестован и сам Волконский. Его по праву называют одним из самых «статусных» декабристов. Во-первых, на момент волнений 1825 года Сергей Волконский был генералом, в то время, как многие его единомышленники имели куда более низкие звания.
Во-вторых, выделялся он среди декабристов и своей родовитостью – Волконские принадлежали к особенно знатным родам. Оказавшись под арестом, князь старался защитить своих товарищей, беря всю вину на себя. Он понимал, чем это чревато, но не желал, чтобы головой за содеянное расплатились его друзья.
Кстати, примечательно, что всего за пять дней до ареста Волконского его супруга родила первенца-сына, которого назвали Николаем. Роды были очень тяжёлыми, и от женщины долгое время скрывали правду – родные не хотели, чтобы она волновалась по поводу ареста мужа.
Но долго утаивать случившееся не вышло. Знакомые Марии Николаевны вспоминали, что известие о нахождении Волконского в тюремных застенках его жена приняла спокойно, даже с некоторым облегчением – она думала, что его уже нет в живых.
Верность долгу
Едва оправившаяся после родов женщина, всё ещё слабая и измученная, без раздумий приняла сторону своего мужа. Родные Марии Николаевны негодовали, однако она осталась верна своему долгу. В июне стал известен приговор, который вынесли князю. Сергея Григорьевича ожидала казнь через отсечение головы.
Однако императором Николаем Первым наказание было смягчено – вместо казни Волконского приговорили к двадцати годам каторжных работ. Кроме того, князь лишался всех титулов, наград и званий.
Именно супруга стала тем человеком, который разделил все тяготы ссылки с Сергеем Григорьевичем. Мария Волконская одной из первых среди жён декабристов заявила, что последует за своим мужем. В письме ему она уверенно заявляла:
«Какова бы ни была твоя судьба, я её разделю с тобой, я последую за тобой в Сибирь, на край света, если это понадобится, – не сомневайся в этом ни минуты, мой любимый Серж».
Женщине пришлось сделать самый непростой выбор в своей жизни. Она понимала, что ехать с маленьким Николенькой в Сибирь – безумие. Ребёнку явно не пошёл бы на пользу суровый климат. В то же время Мария Волконская не желала оставлять мужа одного, понимая, что должна быть рядом с ним. В конце концов женщина, оставив сына своим родным, отправилась вслед за супругом.
Огородник Волконский
Стоит отдать должное Сергею Волконскому, он не пал духом во время каторги, а после даже нашёл в ссылке занятие по душе. Поработав на Благодатном руднике, Волконский был переведен в Читинский острог. Затем трудился на Петровском заводе, а после получил позволение жить в Иркутске.
Как вспоминал Николай Белоголовый, пожилой Волконский мало походил на себя в молодые годы. От былого блеска и светских манер не осталось следа, но появилось особенное обаяние. Бывшему князю нравилось общаться с крестьянами, он не боялся никакой работы, любил бывать на местном базаре, где беседовал с разными людьми.
Радуясь, что чудом избежал смерти, Сергей Григорьевич ценил жизнь такой, какая она есть. Он взялся за соху и лопату, причём ему доставлял большое удовольствие труд на земле. Когда семья Волконских находилась в Читинском остроге, Мария Николаевна писала родственникам своего супруга:
«У нас есть цветная капуста, артишоки, прекрасные дыни и арбузы и запас хороших овощей на всю зиму… Сергей сделал опыт разводки табака из семян, по размеру листья так же хороши, как и на американских плантациях».
А ведь посудите сами: речь шла не о южных землях, но о Чите, где среднегодовая температура едва ли превышает показатель в ноль градусов. Тем не менее Волконский имел большой талант к земледелию, выращивая не только традиционные северные овощи, но и дыни, арбузы, даже табак.
В ссылке у Волконских родилось ещё трое детей. К несчастью, старший сын Николенька и дочь Софья умерли в раннем возрасте. Однако отношения между супругами со временем стали прохладными – по всей видимости, давал о себе знать непростой характер Сергея Григорьевича.
В августе 1855 года Волконские получили известие о смерти Николая Первого. После этого Мария Николаевна уехала из Иркутска, оставив мужа. А всего через несколько дней после её отъезда император Александр Второй издал манифест об амнистии декабристам.
Лишь в сентябре 1856 года, оставив свой огород в Иркутске, Сергей Григорьевич покинул Сибирь. Жил он по большей части в Москве у своей дочери. Известно, что в последние годы Волконский практически не двигался, очень страдая от подагры – годы каторжных работ напоминали о себе через подорванное здоровье. Он умер в 1865 году, всего на пару лет пережив супругу.
Несмотря на то, что жена никогда не питала к нему пылких чувств, в своих воспоминаниях Мария Николаевна нередко называла мужа «благороднейшим и достойнейшим из людей». Он действительно показал, как можно принимать судьбу, не опускать руки и не покоряться обстоятельствам.
А главное – как в любой ситуации оставаться человеком. Жалел ди Волконский о том, что примкнул к декабристам? Ответ на этот вопрос даёт он сам, оставив в «Дневниках» вот такую запись:
«Избранный мною путь довел меня в Верховный уголовный суд, и в каторжную работу, и к ссылочной жизни тридцатилетней, но все это не изменило вновь принятых мною убеждений, и на совести моей не лежит никакого гнёта упрека».
