«Раздвинь ноги шире», — командовал мужчина с камерой. Галя послушно выполняла всё, что ей говорят, принимала нужные позы и радовалась невероятному счастью — ведь иностранный фотограф обещал, что её снимки появятся в Vogue.
Сначала они снимали под строгим милицейским надзором — о том, чтобы просто так позволить иностранцу снимать в самом центре столицы, не могло быть и речи. На модели чёрная водолазка, куртка и кожаные брюки-клёш — этот образ тоже утверждён сверху. Два года Арно де Роне добивался разрешения на съёмку, и всё должно было пройти наилучшим образом.
Потом, когда основные кадры уже были отсняты, он предложил Галине Миловской сесть на брусчатку, сам показал позу. Она послушно следовала указаниям, и ни на секунду у неё не промелькнуло в голове, что «подобная поза непозволительна для скромной советской девушки» и может «опозорить страну перед Западом».
Они с коллегами, другими манекенщицами Центрального Дома Моды, столько раз видели подобные фотосессии в зарубежной прессе, и каждая мечтала сняться так же. Сидела, улыбалась.
Эту улыбку ей припомнят очень скоро. За спиной Галины — Мавзолей, портреты членов Политбюро, святая святых советской власти. А она, дочь погибшего на войне офицера, сидит к ним спиной.
«Как ты могла так опозориться на Красной площади!» — услышала девушка, когда снимки напечатали в журнале.
Галина Миловская родилась 29 августа 1946 года в Москве, в семье военного. Отец погиб, когда Гале было 13 лет. Мать осталась одна с тремя дочерьми, работала на химическом заводе, где однажды чуть не погибла при взрыве. Чтобы помочь семье, Галина после 8 класса пошла работать на фабрику, совмещая труд с вечерней школой.
Упорство окупилось: она поступила в престижное Театральное училище имени Щукина — с первого раза. Училась на актрису, но нужда заставила искать подработку. Однокурсница привела её в мир моды — тогда это называлось не «модельный бизнес», а «демонстрация одежды». Платили копейки — всего 76 рублей в месяц (для сравнения: квалифицированный слесарь получал 400-500). Но Гале нравилось. При росте 170 см она весила 42 кг — для советских стандартов «дистрофичка», зато для западных — точь-в-точь как Твигги, главная супермодель 1960-х.
В 1967 году Миловская открывала первый Московский международный фестиваль моды. Её заметили западные модельеры и журналисты. Особенно настойчивым оказался американский Vogue: два года журнал добивался разрешения на съёмку.
И вот — разрешение получено. Фотограф Арно де Роне прибыл в Москву. Сопровождал его представитель Агентства печати «Новости» — чтобы следить, чтобы ничего «идеологически вредного» не случилось.
Съёмка проходила на ВДНХ, в Кремле и на Красной площади, где она сидела на брусчатке у стен Кремля. Фотографу, видимо, нравились «свободные, раскованные» позы. Он просил её «раздвинуть ноги», и она слушалась — кто же знал, что эти кадры вызовут такой скандал.
Случилось невероятное: фотосессию разрешили. По слухам, разрешение подписывал лично премьер-министр Алексей Косыгин. Но когда после публикации партийные блюстители увидели «развязную» позу простой русской девушки, «неподобающее» расположение сакральных портретов, к которым она развернулась спиной. К тому же съёмка проходила на следующий день после первомайской демонстрации — повсюду ещё лежали сложенные портреты вождей и лозунги.
«Мы не придали значения, что там ближе к Васильевскому спуску были сложены портреты пролетарских вождей, — вспоминала Миловская десятилетия спустя. — В глазах блюстителей идеологической чистоты получилась чуть ли не антисоветчина».
Галину вызвали «на ковёр» к заместителю министра лёгкой промышленности. Ей запретили любые контакты с западными журналами. Начальство спасло её от более серьёзных последствий, но осадочек остался. По полунамёкам самой Миловской, журналисты позже предположили, что она побывала на допросе на Лубянке.
Но это было только начало.
В конце 1969 года произошёл ещё более громкий скандал. Друг Галины, художник-авангардист Анатолий Брусиловский, пригласил её на свой «перформанс». Его мастерская на Покровке была местом сбора московской богемы — там бывали Илья Кабаков, Сергей Параджанов, Эдуард Лимонов. Брусиловский и ещё один художник, Виктор Щапов, разрисовали Галину с ног до головы цветами. Присутствовавший при этом итальянский фотограф Кайо Гаррубба из Magnum Photos сделал серию снимков. Было ярко, весело, шумно, гости танцевали под рок-н-ролл. Галина работала бесплатно — просто ради участия в необычном эксперименте.
Итальянский журнал L’Espresso Colore купил права на публикацию. И поместил фото Миловской на обложку — поверх её изображения редакция поместила заголовок «Над прахом Сталина» (отрывок из запрещённой в СССР поэмы Твардовского «По праву памяти»).
Галина об этом не знала. И не могла повлиять.
В СССР разразился грандиозный скандал. После доклада посла в Италии все стрелы полетели в Твардовского, пострадал и фотограф Гаррубба, попавший в чёрные списки. Миловскую отстранили от работы. В театральном училище тоже возникли проблемы: «На показе купальников каким-то образом очутились руководители моего курса, обоим, кстати, было под 80 лет, — вспоминала Галя. — Я так морально пала в их глазах, что мне указали на дверь».
В 1971 году умер муж Галины, адвокат Сергей Миловский. Она осталась одна. Навалились проблемы со здоровьем. Она поняла, что в СССР её карьере конец.
«Я поставила на весы моё будущее, — говорила она потом. — Что я буду проводить все оставшиеся в моей жизни дни в одной и той же рутине, смотреть на вечно ищущую привилегии творческую богему, а потом выйду на пенсию. Одно и то же изо дня в день — репетиции, съёмки, показы мод. Я знала, что никогда не буду голодать, но я также знала, что я бы никогда не достигла большего».
В 1974 году Галина Миловская эмигрировала. Вывезти её пытались и американский модельный агент Эйлин Форд (основательница Ford Models), и друзья. В итоге помог фиктивный брак с человеком, который согласился притвориться её мужем-евреем — тогда появилась возможность уехать по «израильской линии».
Она уехала в Израиль, потом в Лондон, потом в Париж.
В Европе её карьера взлетела. Форд стала её агентом, Галина появилась на обложке британского Vogue. Западная пресса окрестила её «Солженицыным моды» — за ту смелость, с которой она бросила вызов системе, и «Русской Твигги» — за огромные, в пол-лица глаза.
В Париже на одной из вечеринок Миловская познакомилась с финансистом Жан-Полем Дессертином. Через 15 минут после знакомства француз сделал ей предложение. Она согласилась. Они прожили вместе более 30 лет.
Галина оставила модельный бизнес и поступила в Сорбонну на факультет кинорежиссуры, где училась у самого Эрика Ромера. Стала снимать документальное кино. Её фильм «Эти безумные русские» — о художниках-авангардистах, эмигрировавших во Францию, — показывали на Венецианском кинофестивале в 1985 году.
У неё родилась дочь Анна. Девушка стала антропологом и этнографом, специализируется на Гвинее.
Когда началась перестройка, Миловская смогла свободно приезжать в Россию. Привезла на Ленинградский кинофестиваль свой фильм «Эти безумные русские». Но осталась жить в Париже.
Сегодня Галина Миловская-Дессертин живёт в Париже, в районе Марэ. Она не даёт интервью, не ностальгирует. Но когда её спрашивают о том, что случилось в 1969 году на Красной площади, она отвечает коротко: «Никто не хотел антисоветчины. Просто так случилось».
