Немного новостей из недалекого прошлого. В британской королевской семье любая неловкость столетиями пряталась за непроницаемой вежливостью: даже когда родственники на дух не переносят друг друга, для протокола они исправно рассылают поздравительные телеграммы и улыбаются в дежурные объективы.
Чтобы вывести из себя принца Чарльза настолько, чтобы он наотрез отказался даже взглянуть на фотографию собственного новорожденного внука, нужно было не просто поссориться из-за ремонта на кухне — нужно было устроить за спиной у короны откровенную аферу.
На днях восьмидесятишестилетний фотограф газеты The Sun Артур Эдвардс, полвека снимавший Виндзоров в полуметре от их лиц, выпустил мемуары под мирным названием «Чашечку чая, Артур?». И в книге он просто описал короткий бытовой эпизод из мая 2019 года во время визита Чарльза и Камиллы в Берлин, но между делом сдал деталь, которая идеально ложится в копилку всех странностей вокруг появления на свет маленького Арчи.
Чужой телефон в берлинском коридоре
Восьмого мая 2019 года Гарри и Меган устроили смотрины первенца в Георгиевском зале Виндзорского замка. Британский королевский пул за порог демонстративно не пустили — эксклюзивное право съемки отдали американскому телеканалу CBS, уважив старую приятельницу Опры Гейл Кинг.
Чарльз и Камилла ровно в эти дни находились с официальным визитом в Германии. И из воспоминаний Эдвардса выясняется поразительная вещь: у родного дедушки и будущего короля на руках не было ни единого снимка внука. Младший сын даже не потрудился прислать отцу фотографию в личном сообщении.
Первые кадры из Виндзора пришли на рабочий смартфон таблоидного фотографа из его лондонской редакции. Когда телефон подал сигнал, Артур показал экран Камилле. Женщина, из которой Гарри потом в мемуарах вылепит расчетливую мачеху-интриганку, повела себя совершенно нормально: тепло улыбнулась, разглядывая младенца на чужом дисплее, и попросила старого репортера:
«Артур, а сходите покажите это принцу!»
Эдвардс шагнул было в сторону кабинета Чарльза, но дорогу ему преградил главный пресс-секретарь принца Уэльского Джулиан Пейн.
«Нет, Артур, не делайте этого, — сухо остановил его советник. — Он не разговаривает со своим сыном»
В итоге Чарльз так и не подошел взглянуть на экран репортерского телефона, а до Фрогмора добрался только спустя полторы недели. Одна эта фраза секретаря хоронит всю жалостливую сказку Сассекских о том, что до зимы 2020 года они душа в душу жили с родней, пока злые придворные не начали их выживать. К моменту появления Арчи отношения между отцом и младшим сыном уже были разорваны наглухо.
Курочка из фастфуда и прыжки на эпидуралке
С чего вдруг человек, который всего год назад покорно вел невесту сына к алтарю и безропотно оплачивал из кассы герцогства Корнуолл ее тряпки от Givenchy и Dior на сотни тысяч фунтов, впал в такое бешенство ровно к родам? Чтобы понять логику Чарльза, нужно просто разложить по полочкам тот медицинский балаган, который Гарри и Меган устроили весной 2019-го и окончательно добили в мемуарах принца.
Всё началось еще зимой, когда живот герцогини вел себя вопреки всем законам анатомии. Утром в биркенхедском туре в фиолетово-красном наряде он торчал под грудью тугим мячом, а к выходу из здания с тихим хлопком съезжал куда-то к коленям, колыхаясь при ходьбе, как подушка с гречкой.
В марте на девятом месяце дама на двенадцатисантиметровых шпильках садилась на корточки со сведенными вместе коленями и вставала без помощи рук — трюк, от которого у любой рожавшей женщины сводит поясницу при одном взгляде на экран.
Следом случился внезапный пятидневный вояж на частном самолете в Нью-Йорк якобы ради вечеринки с подружками, откуда Меган выходила из отеля The Mark с животом совершенно разного калибра утром и вечером, и глухие пересуды в сети о том, что настоящий повод для трансатлантических полетов в Штаты живет и наблюдается в американской клинике.
Ведь британский закон о престолонаследии прост как топор: место в очереди к трону и титулы положены только ребенку, рожденному «из тела» законной супруги принца. Если ребенка выносила суррогатная мать, в линию наследования ему вход заказан.
Более того, в самой Англии суррогатное материнство — юридический ад для любителей конспирации: женщина, родившая младенца, по британским бумагам числится его законной матерью и имеет шесть недель на то, чтобы передумать и оставить его себе, а заказчикам приходится идти в суд оформлять приказ об усыновлении.
Зато в Калифорнии или Колорадо коммерческий договор закрывает рот суррогатной матери еще до родов, оставляя одну техническую задачу — вовремя и без лишних глаз переправить готового младенца в Виндзор.
А теперь посмотрите, какую кашу скормили миру и королевскому двору шестого мая 2019 года:
- Сначала пара со скандалом отказывается от королевских врачей-гинекологов Алана Фартинга и Гая Торп-Бистона. На золотом мольберте у Букингемского дворца впервые в истории выставляют бумажку о рождении седьмого в очереди наследника престола без единой врачебной подписи — то есть ни один медик в здравом уме не рискнул поставить свое имя и лицензию под утверждением, что принимал роды у герцогини Сассекской.
- В 14:00 дня шестого мая ничего не подозревающая пресс-служба Букингемского дворца официально объявляет миру: «У Меган сегодня утром начались родовые схватки!». А через сорок минут приходит отбой: оказывается, мальчик родился еще в 05:26 утра, и родители уже давно сидят дома во Фрогморе. Наследная чета намеренно держала королеву и Чарльза в дураках больше восьми часов.
- Когда спустя годы Гарри сел сочинять свои мемуары «Запасной», чтобы заткнуть рты скептикам, вышло еще хуже. Принц на полном серьезе написал, что в лондонской клинике Portland его рожающая жена бодро уплетала жареную курицу фахитас с доставкой из мексиканского ресторана (любой анестезиолог скажет вам, что в родах кормить роженицу, тем более жирной курицей, строжайше запрещено на случай экстренного наркоза), пока сам Гарри в углу палаты выдул весь баллон казенного веселящего газа. Дальше по тексту Гарри Меган делают две эпидуральные анестезии подряд, она прыгает в родовую ванну с водой (что с катетером в позвоночнике невозможно — ноги отнимаются), в 5:26 утра рожает первенца, а уже через два часа без единой выписки и осмотра педиатра пешком уходит на подземную парковку и уезжает домой.
Почему Меган до сих пор не отдали роль Суперженщины?
Прокол про «две недели» и отъезд дедушки
И вишенка на этом пироге из жареной курицы: выйдя восьмого мая к камерам в Виндзоре с якобы двухдневным младенцем на руках (где покойной королеве с принцем Филиппом, по едкому замечанию биографа Тома Бауэра, для протокольного кадра в коридоре вообще дали заглянуть в пустую шаль), растерянный Гарри выдает в микрофон чистую явку с повинной. Отвечая на вопрос, на кого похож сын, принц ляпает:
«Все говорят, что дети так сильно меняются за первые две недели… то есть за дни!»
Меган в эту секунду впивается взглядом в затылок мужа, но слово не воробей: у человека на руках ребенок, которому не по паспорту, а по факту уже пошла третья неделя жизни — ровно столько, сколько уходит на оформление закрытых бумаг и доставку ребенка из-за океана.
Поставьте себя на место Чарльза весной 2019 года. Вы будущий король и глава государства, чья главная обязанность — следить за законностью очереди на британский престол. А ваш младший отпрыск с бывшей сериальной актрисой за вашей спиной проворачивают мутную схему без подписей врачей, кормят публику сказками про ночные побеги из роддома под веселящим газом, выставляют дворцовую канцелярию посмешищем с фальшивыми схватками и требуют вписать ребенка в королевский реестр с полным пакетом привилегий.
Тут не то что разговаривать с сыном перестанешь — тут первым же утренним рейсом эвакуируешься на Луну, лишь бы твоей подписи и твоего лица не было рядом с этим подлогом, когда правда рано или поздно всплывет наружу.
Жаль только, что за семь прошедших лет король, похоже, растерял ту майскую злость: иначе вернувшиеся в Англию сочинители сказок про фахитас в родзале сейчас не раскатывали бы по Котсуолдсу с важным видом. Только вот этот демарш Чарльза он был к чему? Никакого эффекта, Сассексы получили для детей почти все, что хотели.
