Ласки мужа вызывали у неё отвращение. Грубый, неопытный и неловкий, он причинял ей боль и страдания, а чаще всего и вовсе не ложился в постель. У него были иные развлечения. Например, заставить жену всю ночь стоять с ружьём на часах у дверей или тренировать строевой шаг. Наутро у неё раскалывалась голова, болели руки и ноги.
Жаловаться на игры великого князя ей было некому. А в том, что никак не может зачать наследника, винили только её.
Брак между немецкой принцессой Софией Августой Фредерикой Ангальт-Цербстской и наследником Российского престола, великим князем Петром Фёдоровичем, был заключён в 1745 году. Юноша этот был нехорош собой и неприятен в общении, но выбирать принцессе не приходилось. Она приняла православие и стала носить имя Екатерина.
За девять лет у великокняжеской четы так и не появился на свет наследник. Императрица Елизавета Петровна отчаянно допытывалась, что же происходит в спальне молодых и кто виноват.
Екатерина в своих «Записках» описала их брак без прикрас. Она писала, что Пётр «не спал с ней», а вместо этого заставлял её ночью стоять с ружьём на часах у дверей, обучая прусской муштре. Утром у неё ныли руки.
Это не было жестокостью в привычном смысле. Это было отсутствием интереса. Пётр не воспринимал жену как женщину. Он видел в ней сожительницу, товарища по играм, объект для демонстрации своего превосходства, но не супругу.
Французский дипломат Шарль де Рюльер, бывший секретарём посольства в Петербурге с 1760 года, писал ещё откровеннее. Он называл Петра неспособным и утверждал, что «опытные люди неоспоримо доказали, что нельзя было надеяться от него на наследственную линию».
Придворные медики утверждали, что простая операция решила бы проблему, но Пётр наотрез отказывался. А в 1750 году ситуация уже становилась критической. Императрица боялась, что если наследник так и не появится, её племянник разрушит всё, что она создавала годами. Ребёнок был необходим.
И тогда канцлер Бестужев-Рюмин предложил Елизавете план: сблизить Екатерину с Сергеем Салтыковым, красивым и умным камергером, чтобы она родила наследника. Петра при этом «переселили в удалённые апартаменты» и подыскали ему подходящих девиц. Императрица подарила Петру подмосковное имение Люберцы, чтобы он мог проводить там время без жены.
Екатерина сначала сопротивлялась. Она ссылалась на статью брачного договора, по которой в случае бездетности Петра престол переходил к ней. Но Бестужев объяснил ей, что это решение принято теми, кому она собирается жаловаться. Что если она откажется, то меры будут приняты против неё самой. Тогда она ответила: «Я вас понимаю, приводите его сегодня же вечером».
Но параллельно с этим планом происходило и другое. Петра всё-таки уговорили на операцию.
Русские источники описывают это так: «В конце 1753 года Петру всё-таки сделали операцию, от которой он отказывался. И настоял на ней не кто иной, как Салтыков. Ему удалось уговорить цесаревича лечь под нож хирурга. Правда, для этого Петра пришлось крепко напоить».
Другой источник добавляет деталь: операция была «простая», и Пётр долго отказывался, «уподобляя её иудейскому обрезанию». Когда его наконец уговорили (или напоили), всё прошло успешно. Через год Екатерина родила Павла.
Кто был отцом этого ребёнка — одна из главных загадок истории династии Романовых.
После рождения Павла Елизавета забрала ребёнка немедленно. Екатерина осталась одна, в лихорадке, и никто не заходил к ней. «Спрашивать о сыне ей запретили, поскольку это могло быть воспринято как недоверие к заботам о Павле самой Императрицы».
Через шесть дней, в день крестин, Елизавета пришла к ней и принесла на золотом блюде указ о выдаче ста тысяч рублей. К указу был приложен ларчик с ожерельем и серьгами. Екатерина ответила, что всё, получаемое из рук императрицы, для неё ценно. Но её сын остался у Елизаветы.
