Утром 31 мая 1908 года парижская полиция взломала дверь квартиры на тихой улочке Импасс Рансон и увидела более чем специфическую картину: посреди комнаты сидела связанная и с кляпом во рту женщина, а в соседних спальнях лежали два трупа – её муж и её мать, задушенные и уже остывшие.
Сама пленница оказалась цела и невредима, не получив ни единой царапины, ни синяка – только затёкшие от верёвок руки. Звали её Маргерит Стенель, и имя это Париж уже слышал десятью годами ранее, причём при обстоятельствах не менее скандальных.
Дама, которая умела нравиться
К 1908 году Маргерит было под сорок, и за плечами у неё долгая и нескучная лежала жизнь. Родилась она в 1869 году в Бокуре, в семье преуспевающего промышленника, получила домашнее образование с гувернанткой – редкая роскошь для провинциалки – и рано осиротела: отца, к которому была привязана особенно нежно, потеряла в девятнадцать лет.
Именно после его смерти в ней проснулась тяга к светской жизни, и спустя пару лет, оказавшись в гостях у сестры в Байонне, она познакомилась с художником Адольфом Стенелем, почти вдвое старше неё. Брак заключили в 1890-м, у пары родился ребёнок, и довольно скоро супруги начали жить порознь, хотя разводиться не спешили: Маргерит, что удивительно, искренне заботилась о карьере мужа и до конца дней подкидывала ему заказы от своих поклонников.
А поклонников у нее хватало. Молодая госпожа Стенель быстро освоилась в роли хозяйки салона и дамы полусвета, кружившей по кабаре Прекрасной Эпохи, водившей знакомство с литераторами и не слишком стеснявшейся в выборе любовников.
Один из них в 1899 году едва уничтожил ее репутацию: президент Французской Республики Феликс Фор скончался прямо в своём кабинете в Елисейском дворце, и по Парижу мгновенно разлетелся слух, что скончался он не просто так, а в разгар весьма недвусмысленного свидания с Маргерит. Утверждали, что именно её пыл довёл президента, немолодого и не самого здорового человека, до рокового удара, и что его пальцы так крепко сжимали ее волосы, что некоторые пряди в итоге пришлось выстричь.
Часть общества осудила даму, но нашлись и такие, кто втайне зауважал: надо было обладать особым даром, чтобы свести мужчину в могилу столь пикантным способом. В салон Маргерит потянулись новые гости, желавшие взглянуть на женщину, которая, по слухам, убила президента пожаром страстей.
Кровавый акт спектакля
Прошло почти десять лет, скандал с Фором подзабылся, и внезапно в ее жизни открылась новая, куда более мрачная глава. По собственным словам Маргерит, в ночь на 31 мая в дом ворвались четверо в чёрных балахонах, скрутили её, а затем расправились с мужем и её матерью. История звучала как сюжет дешёвого романа, и полиция отнеслась к ней именно так.
Смущало служивых очень многое: почему грабители, если это были грабители, не взяли ничего ценного из дома; почему пощадили именно хозяйку, оставив её единственной свидетельницей; и почему, наконец, эта самая свидетельница вскоре начала настойчиво указывать следствию на слугу семьи – мол, это он организовал налёт вместе с сообщниками.
Улики против слуги оказались зыбкими, зато подозрения в адрес самой Маргерит крепли с каждой неделей. В конце ноября, спустя полгода после убийства, её всё же арестовали – формально за фальсификацию доказательств – и отправили в тюрьму Сен-Лазар, здание с богатой и мрачной историей: в Средние века здесь держали прокажённых, позже – душевнобольных, и лишь потом это место стало обычной женской тюрьмой.
Суд, ставший главным зрелищем сезона
Процесс открылся летом 1909-го и тянулся до самой зимы, а завсегдатаи парижские стремились лишь к одному: достать билет на заседание. Пресса окрестила дело «преступлением на Импасс Рансон» и с явным неудовольствием отмечала, что подсудимая держится отвратительно спокойно – ни слёз, ни отчаяния, приличествующих вдове и осиротевшей дочери и так бы порадовавших взыскательную публику.
Судья, настроенный к ней откровенно враждебно, не стеснялся в выражениях, называя её показания сплошной тканью лжи и методично перечисляя перед публикой список её любовников. Всплыли и старые призраки: дело Дрейфуса, которое сотрясало Францию все девяностые и добрую половину двухтысячных, антисемитские теории заговора, слухи, будто именно Маргерит десятью годами ранее передавала президенту секретные документы по делу Дрейфуса и чуть ли не была причастна к его смерти по заказу неведомого «еврейского синдиката».
Ни одно из этих обвинений не подкреплялось ничем, кроме досужих разговоров, но именно из таких разговоров и складывалась её репутация.
Сама же Маргерит держалась с редким хладнокровием: лгала там, где это было выгодно, признавала неточности там, где отпираться уже не имело смысла, а все нестыковки в собственных показаниях невозмутимо списывала на нерасторопность полиции. Своей версии с четырьмя грабителями в балахонах она не изменила ни на йоту. И поскольку ни единого убедительного доказательства обратного собрано так и не было, в ноябре 1909 года суд её оправдал.
Жизнь после скандала
Что на самом деле произошло той майской ночью в доме на Импасс Рансон, не знает никто и по сей день. Сама Маргерит после суда предпочла уехать из Франции. Обосновавшись в Лондоне, она взялась за перо и в 1912-м выпустила мемуары, в которых старательно обеляла собственное прошлое – затея удалась лишь отчасти, но зато исследователям с тех пор есть чем заняться: они очень любят старательно разбирать, как именно скандальная героиня конструировала образ невинной жертвы.
В 1917 году она вышла замуж снова – на этот раз за британского юриста и по совместительству барона, лорда Арбинджера, и прожила с ним десять спокойных лет до его смерти в 1927-м. Детей во втором браке уже не случилось – к конце концов, Маргерит разменяла пятый десяток. Остаток жизни она провела тихо на юге Англии и умерла 17 июля 1954 года в приморском городке Хоув, дожив до восьмидесяти пяти лет.
