– Дай срок, Надюша, всё устроится.
– А когда?
Наверное, этого Наденька Комаровская вслух не спрашивала. Она была молода, влюблена и верила человеку, рядом с которым действительно чувствовала себя счастливой.
Константин Коровин показал ей место для будущего дома в Гурзуфе, перебирал эскизы, говорил о комнатах, террасе и море. Казалось, ещё немного – и начнётся та самая жизнь, которую они столько раз себе представляли.
Была лишь одна проблема. Коровин был женат.
Надежде казалось, что нужно просто немного подождать. Она ждала. И ждать ей пришлось долгие годы.
«С удовольствием бы написал ваше лицо»
Когда они встретились в 1907 году, Коровину было 46 лет. Надежде Комаровской – чуть больше двадцати.
Она уже играла в театре Корша, а до этого училась в артистической школе при Художественном театре. К тому времени Константин Коровин уже был известным художником, театральным декоратором и человеком, появление которого редко оставалось незамеченным.
Его называли первым русским импрессионистом, хотя сам он уверял, что пришёл к этой манере самостоятельно. Он писал широкими, крупными мазками удивительные портреты, яркие натюрморты и наполненные светом пейзажи.
Позже, оказавшись в Париже и увидев работы французских импрессионистов, художник признавался: «У них нашёл я всё то самое, за что так ругали меня дома, в Москве…».
*
Но Надежду, кажется, гораздо сильнее его славы притягивал сам Коровин, невероятно живой и совершенно не похожий на остальных.
Высокий, импозантный, остроумный, с тем самым лукавым взглядом, о котором потом вспоминали женщины. На одном из театральных вечеров он долго смотрел на Надежду, а потом с улыбкой произнёс:
– Какое у вас лицо оригинальное. С удовольствием бы написал. Если позволите, конечно.
Она согласилась.
Можно представить, сколько раз молодая актриса потом мысленно возвращалась к этой минуте. Ведь всё начиналось почти невинно. С портрета.
Надежда приходила в мастерскую на Балчуге позировать. Портрет был закончен, а встречи почему-то не закончились. Очень скоро оказалось, что им просто трудно друг без друга.
Коровин встречал её после репетиций, водил по ресторанам, знакомил с друзьями, возил к цыганам, если для роли ей требовалось почувствовать особую атмосферу. Весной 1908 года привёз Наденьку в любимое Охотино.
*
Там она увидела совсем другого Коровина. Не блестящего любимца публики, вокруг которого всегда крутились женщины, а человека усталого, иногда грустного и удивительно ранимого.
Вечерами они долго сидели вдвоём. Он рассказывал ей об отце, который после разорения не выдержал и ушёл из жизни, о тяжело больном брате, о Савве Мамонтове, о сыне Алёше.
Наверное, именно такого Коровина Надежда полюбила окончательно.
«Цапка»
Коровин вообще считал, что художнику без любви нельзя. Своим ученикам он советовал влюбляться и сам этому правилу следовал весьма последовательно. О его романах ходили легенды.
Надежда всё это знала.
Как знала и о существовании Анны Яковлевны – законной супруги художника.
С Анной Фидлер Коровин познакомился ещё в молодости. Шестнадцатилетняя хористка была в него отчаянно влюблена. Эти отношения он долго скрывал даже от друзей. Их первый ребёнок скончался ещё в младенчестве. Константин тогда жил бедно, денег порой не хватало даже на еду и самое необходимое.
Анна по-прежнему любила его и ждала редких встреч, а Коровин жениться не спешил и даже подумывал о расставании. Но точка так и не была поставлена. Примерно через десять лет Анна снова забеременела. В 1897 году родился их второй сын Алёша, и уже после его рождения Анна и Константин обвенчались.
Но семейная жизнь получилась странной.
Коровин часто жил отдельно – в мастерской, гостиницах, летом на даче в Охотине. С женой в обществе почти не появлялся и обращался к ней подчёркнуто церемонно: «любезная Анна Яковлевна».
Надежда пыталась понять, что связывает этих двух совершенно разных людей. Но Коровин разговоров о жене не любил.
Сама Надя постепенно стала частью его жизни настолько естественно, что друзья художника приняли её без лишних вопросов. Шаляпин, Серов, многочисленные гости Охотина – и рядом с Константином Алексеевичем постоянно была Комаровская.
Однажды он признался ей, что в училище его прозвали Цапкой:
– Вцеплюсь – не выпущу.
И крепко её обнял.
Получилось почти пророчество. Только в этой истории они оба словно вцепились друг в друга и много лет не могли ни соединиться окончательно, ни расстаться.
Дом, о котором мечтали
Особенно счастливым Надежде казался Гурзуф.
Коровин привёз её посмотреть место, где собирался построить дом. Море, цветы, склон, спускающийся к воде… Дом он задумал большой – четырнадцать комнат, два входа, терраса с видом на море.
– Дай срок, Надюша, всё устроится, – мечтал художник.
Как тут было не поверить?
После тяжёлого тифа Коровин едва оправился, но снова отправился в Крым. Выбирал мебель, заказывал шторы, сам красил столы и стулья. Писал море, розы, натюрморты… и свою Надежду. Виллу назвал «Саламбо».
Наверное, тогда Комаровская особенно остро почувствовала: вот он, их дом. А потом совершенно случайно узнала, что гостей в «Саламбо» принимает… Анна Яковлевна. Угощает, хлопочет и чувствует себя хозяйкой.
Надежда ничего не сказала Коровину. Что она могла сказать? Анна была его женой. Можно было только уйти, но уйти Надежда не смогла.
Несчастье, после которого всё изменилось
А потом Коровиных настигла беда.
Его восемнадцатилетний сын Алексей был влюблён в дочь Фёдора Шаляпина Ирину. Получив отказ, юноша бросился под трамвай. Он выжил, но получил страшные травмы ног. Последовали операции, долгие месяцы лечения.
Для Коровина сын всегда был особенным человеком. Возможно, в его отношении к Алёше жило и чувство вины за первого ребёнка, которого они с Анной когда-то потеряли.
И Надежда поняла то, чего раньше не хотела понимать. Он не уйдёт. Не теперь. Не оставит жену с искалеченным сыном ради собственного счастья.
Коровин действительно любил Надежду. Иначе вряд ли писал бы её снова и снова, портреты Комаровской появлялись в 1908, 1914, 1919 и 1921 годах. Но любви оказалось недостаточно.
Они всё-таки расстались
После революции их жизни разошлись. Надежда уехала в Петроград и стала одной из актрис нового Большого драматического театра. Коровин терял прежнюю жизнь, работу, любимое Охотино.
Они ещё встречались. Он ещё писал её, но прежнего «мы» уже не существовало.
*
В 1922 году Коровин получил разрешение уехать за границу. Нужно было лечить больную Анну Яковлевну и искать хорошие протезы для Алексея. Он отправился во Францию вместе с семьёй.
Надежда осталась в России. А спустя десятилетия именно она написала книгу «О Константине Коровине». Не жена, а женщина, которая так и не стала его женой.
Одинокий Париж
В эмиграции Коровин еле сводил концы с концами. Париж, который прежде так восхищал художника, встретил его холодно: заказов было мало, денег не хватало. Неудачно складывалась история с протезами для Алексея. Сын пытался заниматься живописью и оформлением спектаклей, но добиться успеха отца не смог.
Казалось, жизнь Алексея наконец наладилась: он женился на молодой балерине, у них родился мальчик. Но семейное счастье оказалось недолгим. После ухода жены состояние Алексея ухудшилось. Он впадал в депрессию, закладывал вещи и проигрывал деньги в карты.
Погрузневшая и больная Анна Яковлевна была поглощена бесконечными домашними хлопотами. Иногда она часами сидела на кровати, молча переводя взгляд с мужа на сына.
*
Коровин работал как одержимый, пытаясь содержать всю семью. Когда стало подводить зрение, он взялся за рассказы и воспоминания.
Художник до последних лет надеялся вернуться на Родину и бережно хранил переданные другом деньги на обратный билет.
Женщина, которую он когда-то любил
Надежда тем временем слышала от общих знакомых, как тяжело ему живётся в Париже и каким одиноким он себя ощущает. Она чувствовала, что счастливым Коровин так и не стал.
В сентябре 1939 года Константина Коровина не стало. Надежда Комаровская пережила его почти на три десятилетия.
Коровин любил свет. Даже в самые тяжёлые времена его картины словно отказывались становиться мрачными: море, солнце, цветы, огни Парижа и женщины. Но собственную жизнь устроить так же легко и красиво он почему-то не сумел.
Можно обвинить его в нерешительности. Сказать, что Надежда слишком долго ждала. Пожалеть Анну, которая прожила рядом с человеком, любившим другую женщину.
Но мне кажется, всё было сложнее. Возможно, Коровин так и не сумел выбрать между любовью и ответственностью. А когда жизнь сделала выбор за него, изменить что-либо было уже поздно.
А Надежда, возможно, всё-таки получила от Коровина больше, чем кажется. Не статус супруги, а годы любви и множество воспоминаний. И портреты, на которых она навсегда осталась молодой. Женщиной, которую он когда-то очень любил.
