— Знакомиться лучше в постели, — якобы так ответила блестящему красному командиру, красавцу, герою Гражданской невыносимая Лилия Брик, ставшая его последней женой…
Новогодняя ночь 1936-го выдалась морозной и звёздной, но в этой квартире, на Рылеева, 11, было жарко. Маршал Тухачевский, натянув на себя сюртук бродячего музыканта, нервно водил смычком по скрипке, извлекая не столько мелодию, сколько саму тревогу, повисшую в воздухе. Якир, в маске трефового короля, казался мрачным изваянием, а сама хозяйка, Лиля, рассыпав по плечам рыжие волосы и нацепив на длинную бирюзовую ночную рубашку целлулоидных рыбок, хохотала, запрокинув голову.
В центре этой гремучей смеси из футуризма, военной доблести и предчувствия смерти стоял комкор Виталий Примаков. Красивый, с ясными серыми глазами и белозубой улыбкой, мужчина не сводил с Лили, своей «русалки», восхищённого взгляда…
Весной 1930-го грянул выстрел Маяковского, и мир Лили Брик, построенный на игре в «семью втроём» с Осипом и гениальным поэтом, рухнул. Она привыкла быть в центре внимания, как муза, как «жена» пролетарского поэта. Маяковский обеспечивал её быт, позволял по мещански блистать и не думать о деньгах.
Но Лилия Юрьевна Брик не умела быть бедной и незаметной, она обладала виртуозным мастерством выживания и приспособленчества. Уже осенью того же года женщина встретила Виталия Марковича Примакова.
По версии, изложенной сыном Василия Катаняна, знакомство произошло на поэтическом вечере. В декабре 1930 года Лиля Юрьевна укатила с Примаковым в промёрзший Свердловск, оставив Осипа Брика в Москве.
С этим замужеством случилось невероятное: женщина, ставшая легендой благодаря «свободной любви» и знаменитому треугольнику с Маяковским и Бриком, вдруг превратилась в образцовую генеральскую жену. Её биограф Аркадий Ваксберг пишет об этом прямо:
Примаков не потерпел бы такой свободы. В отличие от Маяковского и Осипа Брика, он был военным человеком, героем Гражданской войны. И Лиля, которая дорожила своим браком, приняла его правила игры. Любила ли? Нет, всю свою жизнь Лиля любила только Осипа, свою первую и главную любовь. Осип в её жизни и остался. В каждом письме, в каждом вздохе.
Переписка, сохранившаяся до наших дней, обнажает эту странную, непостижимую для посторонних логику. «Грею воду на примусе и моюсь в резиновом тазу. Сам понимаешь, что не об этом я мечтала», — жаловалась она Осику из Свердловска.
В другом письме сообщала: «Нам выделили отдельную четырехкомнатную квартиру, я уже распорядилась перекрасить стены, чтобы всё было не так провинциально».
Имя Виталия Примакова мало что говорит нам, мы просто знаем его как второго мужа музы поэта Маяковского, обидно. Это имя, когда его ещё не вымарали из газет и учебников, гремело! Герой Гражданской, создатель Червонного казачества — кавалерийского корпуса, что штурмовал Перекоп и совершал дерзкие рейды по тылам Деникина.
Червонные казаки Примакова — легенда. «Раз существует белое казачество, значит должно быть и красное», — так формулировали идею. В декабре 1917 года двадцатилетний Виталий Примаков сформировал в Харькове 1-й полк Червонного казачества. В первом составе было всего 700 человек при 4 пулемётах, и батальон казаков. Остальной состав: русские, латыши, венгры, ингуши, курды.
К осени 1919 года полк вырос в бригаду, затем в дивизию, а в октябре 1920-го — в 1-й конный корпус Червонного казачества. Прославленная Первая Конная Будённого гремела на всю страну, корпус Примакова воевал не менее дерзко. Бойцы совершили четырнадцать успешных рейдов по тылам врага и выиграли шестьдесят сражений — ни одного поражения.
В сентябре 1919 года дивизия Примакова целый месяц защищала Чернигов от деникинцев. В ноябре 1919-го примаковцы прорвали фронт и устроили рейд в тылы белых, захватив Льгов, Фатеж и Поныри. Орджоникидзе докладывал в Москву: «Лучшие полки противника, Дроздовский и Самурский, так называемая белая гвардия, разгромлены благодаря смелому удару красной конницы тов. Примакова».
В 1920-м червонцы штурмовали Перекоп, воевали с поляками. Фрунзе говорил: «У нас, в Красной армии, немало частей, создавших себе громкую боевую репутацию и славное революционное имя. Но немного найдется таких, которые могли бы встать вровень с Червонно-казачьим корпусом».
За эти заслуги Примаков получил три ордена Красного Знамени — в 1921, 1923 и, за Афганский поход, в 1929 году. Но… в двадцать три года — командир корпуса, а к сорока годам — лишь заместитель командующего округом. Были причины для того, чтобы героя гражданской не продвигали выше: в 1923 году, в разгар внутрипартийной борьбы, он поддержал Троцкого, подписав «Письмо 46-ти», и хотя позже, в 1927-м, публично отрёкся от оппозиции, но «клеймо» осталось.
А ещё Примаков конфликтовал с могучим кланом «первоконников» — Будённым и Ворошиловым. «Конармейцы» пошли за Сталиным, «примаковцы» — за Троцким. Ещё в Гражданскую Примаков позволил себе пожаловаться в Реввоенсовет на бесчинства буденновцев, устроивших погромы на занятых территориях…
Ворошилов, став наркомом, начал «рассеивать» червонцев по разным должностям, не давая им реальной власти. Примакова переводили с места на место: Китай, Афганистан, Япония, Германия, снова корпус на Урале, заместитель командующего на Кавказе…
Виталий Маркович был талантлив: писал книги о Китае и Афганистане, его называли «Красным Лоуренсом» за рейд в Афганистане в 1929 году, где он под видом Рагиб-бея с отрядом в две тысячи сабель брал Мазари-Шариф и Кабул. После возвращения Примаков прошёл стажировку в академии германского Генштаба в 1931–1932 годах, блестяще владел английским и немецким. Словом, биография буквально вела его по гибельному пути.
Лиля Брик, чувствуя это, пыталась создать свой маленький, безопасный мир из литературных салонов и шикарных маскарадов. В Берлине, куда они с Примаковым приехали в 1933 году, она водила знакомство с Брехтом и Эрнстом Бушем, переводила рассказы, вела переговоры на кинофабрике УФА о возможной совместной работе.
В квартире на Рылеева, куда они переехали весной 1935-го, когда Примаков стал заместителем командующего Ленинградским военным округом, вместе с ними поселились Осип Брик с Евгенией Соколовой, женой кинорежиссёра Виталия Жемчужного, — снова жизнь «коммуной», как Лиля и привыкла.
В августе 1936 года Примакова арестовали на даче под Ленинградом. В загородном доме и в квартире на Рылеева прошли обыски, после которых героя гражданской перевезли в Москву, в Лефортовскую тюрьму.
В изъятых при обыске вещах значился золотой портсигар с надписью: «Самому дорогому существу. Николаша». Этот портсигар, когда-то подаренный царём Николаем II балерине Матильде Кшесинской, после революции был реквизирован в её особняке и вручён Примакову за боевые заслуги. Он подарил его Лиле. Жутковатый символизм эпохи.
Девять месяцев Примаков молчал, не называя имён. Девять месяцев Лиля жила в страхе, каждую ночь ожидая, что за ней придут. Осип уговорил женщину уехать из Москвы. В начале сентября он вместе с Евгенией Соколовой выехал в Коктебель, а Лиля с писателем Василием Катаняном, который вскоре станет её последним мужем, отправилась в Ялту.
8 мая 1937-го Примакова сломали, он подписал показания против Тухачевского, Якира, Уборевича и других. 11 июня 1937 года на закрытом заседании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР бывшего командира червонных казаков вместе с семью другими военачальниками приговорили к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение в ночь на 12 июня.
Лиля перестала быть женой героя Гражданской войны и стала женой «врага народа». По одной из версий, которую повторяют многие исследователи, её фамилия уже фигурировала в расстрельных списках. Спасло Брик лишь личное вмешательство Сталина: вождь якобы сказал: «Не будем трогать жену Маяковского». Имя великого поэта оказалось надёжнее любой охранной грамоты.
Была ли она виновата в судьбе Примакова? Нет, весь путь Виталия Марковича — поддержка Троцкого, конфликт с Будённым и Ворошиловым, дружба с Тухачевским и другими — вот истинная причина.
Могла ли Лиля, пользуясь своим положением и авторитетом, попытаться спасти мужа? Вряд ли. Потому что ломали и не такие авторитеты, низвергали и не таких кумиров. Попытаться — могла, но не стала, потому что очень хотела выжить.
В 1957 году Примакова реабилитировали. Василий Катанян, сын третьего мужа Лили, позднее писал с горечью:
Жена не вмешалась, не писала письма, не хлопотала, не требовала пересмотра дела. Промолчала. Даже после смерти Сталина, даже после Хрущёвской оттепели не рискнула ворошить прошлое. Её собственное выживание было куплено ценой молчания.
Лиля пережила Примакова на сорок лет, его гибель не стала для неё ударом, а вот кончина Осипа Брика в 1945 году её подкосила. Она говорила: «Когда умер Маяковский, это умер он, а когда умер Ося, умерла я». О Примакове — ни слова.
